Мальчик по имени Эрнесто Гевара

Шёл 1928 год, и Аргентина готовилась к новым выборам. Правительство Марсело Т. де Альвеара исчерпало себя. Консервативное крыло Гражданского радикального союза пыталось сохранить власть, выдвинув Леопольдо Мело, в то время как сторонники Иригойена, которых называли персоналистами, во второй раз выдвинули самого каудильо кандидатом в президенты страны.

Победа Иригойена была сокрушительной — он получил 62% голосов. Средние классы при поддержке большинства трудящихся одержали крупную народную победу. И в то время, когда происходили эти события, 14 июня 1928 года в городе Росарио родился Эрнесто Гевара де ла Серна.

Дон Эрнесто и Селия поженились годом ранее. Говорят, что они сделали это, чтобы уйти от некоторых семейных разногласий. Поэтому они переехали в Карагуатай, в провинции Мисьонес, где у Гевары была плантация мате. Их дом, построенный из хорошей местной древесины, дон Эрнесто возвёл собственными руками. Он находился всего в нескольких метрах от ручья Саламанка, впадающего в реку Парана — одну из крупнейших пресноводных водных артерий Южной Америки.

В этом затерянном уголке сельвы Мисьонеса ширина Параны достигает 600 метров. Колония Карагуатай находится в муниципалитете Монте-Карло; её название происходит из языка гуарани и означает «вода дикого ананаса». Она расположена в центрально-западной части провинции, в 10 километрах от Монте-Карло. Ещё один ближайший город — Эльдорадо, примерно в 30 километрах к северу.

Писатель Джон Ли Андерсон в своей книге «Че Гевара. Важна только Революция» так описывал этот период жизни Че: «Когда Эрнесто познакомился с Селией, почти все его деньги были вложены в судоверфь San Isidro — предприятие по строительству яхт, принадлежавшее одному из его богатых родственников. Он работал там управляющим, но вскоре потерял к этому интерес. Один из друзей увлёк его новым проектом: можно было разбогатеть на выращивании йерба мате — местного тонизирующего напитка, который миллионы аргентинцев пьют почти религиозно. Земля в производящей мате провинции Мисьонес была дешёвой. Она находилась в тысяче восьмистах километрах к северу от Буэнос-Айреса вверх по реке Парана, на северной границе Аргентины с Парагваем и Бразилией. Изначально колонизированная в XVI веке миссионерами-иезуитами и обращёнными ими в христианство индейцами гуарани, а за пятьдесят лет до этого присоединённая к Аргентине, Мисьонес только начинала осваиваться под сельскохозяйственные угодья. В провинцию устремлялись спекулянты недвижимостью, богатые искатели приключений и бедные европейские иммигранты. Гевара Линч отправился туда разведать обстановку и заразился „лихорадкой мате“. Его деньги были вложены в судоверфь, но он надеялся, что наследство Селии позволит ему купить достаточно земли для плантации мате, а затем разбогатеть на прибыльном „зелёном золоте“».

В те годы эта местность представляла собой девственную сельву; требовалось немало труда, чтобы отвоевать землю у леса и начать её возделывать. Участок площадью 20 гектаров находился рядом с рекой Парана. От дома, стоявшего на возвышенности, открывался вид на остров Карагуатай и красивый речной пляж в излучине реки. Среди наиболее распространённых здесь рыб были дорадо, суруби и мангурую. Животный мир был представлен попугаями, гигантскими броненосцами, красными ревунами, пампасными оленями, тапирами, гигантскими выдрами, муравьедами и широкомордыми кайманами; некоторые из этих видов сегодня находятся под угрозой исчезновения.

В этом отдалённом уголке сельвы Мисьонеса Селия забеременела. Когда приблизилось время родов, они отправились обратно в Буэнос-Айрес. Оба хотели, чтобы роды проходили под надлежащим медицинским наблюдением и в окружении семьи. Они отправились на одном из судов, ходивших по реке Парана. Однако роды начались раньше срока, и им пришлось сойти на берег в порту Росарио; в одной из клиник этого города и родился маленький Эрнесто. После того как Селия восстановилась, они перебрались в Буэнос-Айрес, где провели некоторое время, а затем вернулись в Мисьонес.

Примерно в это же время в Буэнос-Айресе они наняли Кармен Ариас — иммигрантку из Галисии, которая на долгие годы останется связана с этой семьёй и будет почти по-матерински заботиться о первых детях супругов. Именно Кармен дала маленькому Эрнесто прозвище «Тете», когда тот делал свои первые шаги по сельве Мисьонеса.

В своей книге «Мой сын Че» дон Эрнесто Гевара рассказывал: «Это были трудные, но очень счастливые годы. Жить всей семьёй посреди сельвы Мисьонеса, со всеми связанными с этим трудностями и неудобствами, было непросто для любого человека, а тем более для нас, привыкших к условиям большого города. Из нашего дома, построенного на высокой возвышенности в излучине Параны, мы видели два длинных участка реки и могли заметить корабли и баржи задолго до того, как они проплывали под нашим домом. Именно в этих местах Че начал делать свои первые шаги. Из-за огромного количества насекомых мы одевали его в очень лёгкие комбинезоны, защищавшие его от укусов мбаригуи, хехенес, урас и комаров — переносчиков опасной малярии».

Климат в этом районе был удушающе жарким и очень влажным; приходилось постоянно иметь дело с множеством насекомых и некоторыми дикими животными, хотя главной опасностью оставалось заражение малярией — болезнью, которая в те годы свирепствовала в этих местах. Кармен Ариас была его няней и заботилась о нём в этой природной, покрытой сельвой и небезопасной среде. Сын Кармен, Альфредо Габела, рассказал нам о воспоминаниях своей матери о тех годах: «Мама всегда вспоминала время, проведённое в Мисьонесе. Её очень впечатлили красная земля и красочный пейзаж тех мест. Она рассказывала нам, что маленький Эрнесто (или „Тете“, как она его назвала) с самого раннего возраста любил пить мате. Ещё в детстве мой крёстный отец Эрнесто Гевара начал превращаться в настоящего страстного любителя мате».

Провинция Мисьонес, настолько удалённая от столицы и затерянная в сельве, в те времена находилась в руках очень небольшого числа землевладельцев. Они постепенно присваивали бывшие земли народов тупи-гуарани для выращивания мате и нуждались в дешёвой, фактически полурабской рабочей силе. Сельских работников называли mensúes — «менсу». Это слово происходит из языка гуарани и означает «месячный», поскольку именно так строилась система оплаты их труда.

Менсу обычно нанимались подрядчиками в пунктах, расположенных возле речных портов, а затем их перевозили на плантации, где размещали в непригодных для жизни бараках. Используя механизмы искусственного ввергания рабочих в долги — монопольную продажу продуктов питания и ростовщические займы, — компании превращали менсу в вечных должников, чтобы не выплачивать им заработную плату. Таким образом, менсу были вынуждены продолжать работать до тех пор, пока не погасят свои долги. Попытки покинуть плантации карались поркой или смертью.

Именно в атмосфере такой эксплуатации трудящихся маленький Эрнесто провёл первые годы своей жизни. Дон Эрнесто, человек чуткий и придерживавшийся социалистических взглядов, ненавидел эту отсталость и несправедливость. Не раз он пытался помочь своим работникам, стремясь сделать условия труда на своём хозяйстве отличными от тех, которые существовали повсюду вокруг. Однако жизнь на ферме состояла не только из работы; немало времени семья посвящала прогулкам и наслаждению природой.

«Одним из его любимых развлечений были поездки со мной верхом, когда он сидел впереди меня в седле. Мы гуляли в окрестностях дома или углублялись в лес. Он не упускал ни одной детали происходившего вокруг. Изобилие бабочек самых разнообразных цветов, птицы, которые взлетали и скрывались среди листвы, маленькие ручьи, пересекавшие тропинки, лесные крысы, спешившие спрятаться, или какая-нибудь ящерица, молнией перебегавшая перед лошадью... всё это постепенно отпечатывалось в сознании того, кому впоследствии предстояло стать глубоким знатоком тайн сельвы», — рассказывал дон Эрнесто Гевара. У семьи также была лодка, на которой они совершали длительные путешествия; самым продолжительным стал путь от Буэнос-Айреса до их дома в Мисьонесе. Эрнесто был ещё совсем маленьким, но уже наслаждался приключениями своего отца.

Семья Гевара воспользовалась пребыванием в Мисьонесе, чтобы посетить водопады Игуасу. Для этого они отправились в Посадас, столицу провинции, где остановились в отеле Savoy, расположенном по адресу: улица Колон, 479, угол улицы Сармьенто.

Это было первое подобное заведение, построенное в городе для размещения богатых производителей мате и туристов, направлявшихся к водопадам.

«В конце 1929 года, — писал дон Гевара в своей книге, — мы совершили путешествие из Карагуатая к водопадам реки Игуасу. Эти знаменитые водопады находятся примерно в двухстах километрах вверх по течению от Карагуатая. Чтобы добраться туда, мы поднялись на борт „Итусаинго“ — старого пассажирско-грузового судна, которое раз в неделю следовало из Посадаса, столицы Территории, до Пуэрто-Агирре на границе с Бразилией. Мы остановились в старом отеле Adam (Savoy), куда приезжали туристы из Буэнос-Айреса».

В те времена город только начинал формироваться вокруг порта на Паране. Большинство домов имело не более одного-двух этажей, а население складывалось из различных миграционных потоков: коренных народов, парагвайцев и представителей различных групп европейских иммигрантов. Язык гуарани смешивался с испанским, придавая речи всей провинции особую мелодичность.

Знакомство дона Эрнесто с культурой гуарани оказало влияние на всю семью. Так, во время Чакской войны (1932–1935), которую Парагвай и Боливия вели за контроль над Северным Чако, семья Гевара выступила в знак солидарности с парагвайской стороной. Это стало предвестием ещё одной борьбы, которую впоследствии поддержали Гевара, — солидарности с Испанской Республикой во время Гражданской войны. К концу 1929 года Селия уже вновь была беременна, и они отправились в Буэнос-Айрес, чтобы там родилась их первая дочь. Неудобства и опасности жизни на этих всё ещё почти нетронутых землях окончательно убедили их вернуться.

Супруги вместе с маленьким Эрнесто и Кармен Ариас отправились по реке к ближайшему порту, чтобы сесть на старое судно «Ибера». По прибытии в Буэнос-Айрес они поселились в районах, традиционно населённых представителями высших классов: сначала в Палермо (на пересечении улиц Санта-Фе и Гисе), затем в округе Сан-Исидро (улица Алем) и, наконец, в районе Реколета (на пересечении улиц Пенья и Бустаманте). В Буэнос-Айресе Эрнесто и его семью ждали новые события, которые продолжат формировать будущего Че.