Лучио Магри

В конце ноября 2011 года ушел из жизни Лучио Магри — один из самых значимых интеллектуалов и политиков итальянского коммунистического движения, журналист и сооснователь Il manifesto. Он принял решение об эвтаназии в клинике Цюриха, убежденный, что его историческая миссия завершена и ему больше нечего сказать миру.

Его последняя книга, «Портной из Ульма» (Il sarto di Ulm), увидела свет в 2009 году (итальянское издание) и стала своего рода политическим завещанием. Это не просто историческая хроника, а глубокий анализ пути итальянского коммунизма, представляющий собой квинтэссенцию жизни автора и рефлексии над дискуссиями, вспыхнувшими после падения Берлинской стены в 1989–1990 годах. Центральный вопрос того времени звучал безапелляционно: «Всё кончено?».

Магри сохранял осторожный, но твердый исторический оптимизм в оценке коммунистического эксперимента XX века. В предисловии к английской публикации отрывков из книги (журнал New Left Review, vol. 51, 2008) он вспоминает ключевой момент истории Итальянской коммунистической партии (ИКП). На съезде 1991 года, где решалась судьба партии и вопрос об исключении слова «коммунист» из названия (в результате чего ИКП была преобразована в Демократическую партию левых сил), ветеран партии Пьетро Инграо, выражая несогласие с большинством, апеллировал к знаменитой притче Бертольта Брехта о портном из Ульма.

Аллегория полета

Инграо и Магри использовали брехтовскую аллегорию, чтобы донести следующую мысль: крах коммунистических режимов XX века не означает несостоятельность коммунистической идеи как таковой. Даже если в тот момент — да и сегодня — господствовало противоположное мнение, это лишь повторяет ситуацию времен средневекового портного. Тогда общество было уверено, что человек не может летать, поскольку попытка портного закончилась гибелью. Однако последующая история доказала ошибочность этого вывода.

Актуальность наследия Магри

Если сегодня имеет смысл возвращаться к текстам Магри, то затем, чтобы понять, какие аргументы он использовал бы для подтверждения своего исторического оптимизма. Важно оценить не только путь, приведший к временному, по его мнению, поражению, но и те процессы, которые развернулись уже после его смерти, а также вызовы, стоящие перед левым движением сейчас.

Магри сам подтолкнул нас к этим размышлениям в предсмертной записке, оставленной перед уходом из жизни. Этот документ стал последним уроком политической этики:

«Я — живой частный архив. Для человека в преклонном возрасте изоляция может иметь определенное достоинство. Однако для коммуниста изоляция — величайший грех. «Последний из могикан» может оставаться мифической фигурой, но одинокий коммунист, «сердитый старик», рискует превратиться в посмешище, если не сумеет вовремя уйти в сторону. Неверно, что прошлое — коммунистов или кого-либо еще — было предопределено. Равно как неверно, что будущее целиком находится в руках молодежи, которая придет на смену. «Старый крот» роет землю, но, будучи слепым, он не знает, откуда пришел и куда направляется. Он может даже копать кругами. И те, кто не верил и никогда не будет верить в Божественное Провидение, должны сделать все возможное, чтобы понять его и помочь ему найти путь».

Контекст и символы

В этой записке Магри мастерски переплетает личные мотивы с марксистской теорией. Образ «старого крота» — прямая отсылка к Карлу Марксу, который в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» цитировал Шекспира, называя революцию «старым кротом», незаметно роющим ходы истории. Магри подчеркивает: революционный процесс нелинеен, он может заблудиться, но он не прекращается.

Отказ от роли «сердитого старика» — это акт ответственности. Магри понимал, что догматическое цепляние за прошлое дискредитирует идею больше, чем честный уход.

Притча Бертольта Брехта «Портной из Ульма»

Портной сказал епископу:

— Поверь мне, я умею летать. Смотри, я попробую.

И он встал с устройством,

Что казалось крыльями,

На крыше большого храма.

— Это совершенный абсурд,

Злая, глупая ложь,

Ибо человек никогда не будет летать.

Человек — не птица,

— Сказал епископ портному.

Народ сказал епископу:

— Портной мертв.

Он был глупцом.

Его крылья помяты,

И он лежит недвижно

На твердой церковной площади.

Колокола звонят во славу того,

Что человек — не птица.

Это была злая, глупая ложь,

Человечество никогда не будет летать,

— Сказал епископ народу.

(Но история знает: человек полетел).

Заключение

Лучио Магри оставил после себя вопрос, который остается открытым: как сохранить веру в возможность социального освобождения, признавая ошибки прошлого? Его уход был не признанием поражения, а последним актом согласия с собственной биографией. Для современных левых движений его наследие служит напоминанием: неудача попытки не доказывает невозможность цели, а изоляция от живого процесса истории превращает идеологию в догму. «Портной из Ульма» разбился, но человечество освоило небо — и в этом заключается суть магриевского оптимизма.